Сломанные судьбы, незаживающие раны

Историки выделяют три основные категории репрессированных. Первая, самая массовая, это люди, арестованные по политическим обвинениям, ко второй относят крестьян, пострадавших в ходе «уничтожения кулачества как класса», третья группа - народы, целиком депортированные с мест традиционного проживания. Муллахмет Гилязетдинович Гилязетдинов, проживавший в деревне Тойгузино Тукаевского района, был репрессирован дважды. По данным архива МВД РТ, Муллахмет Гилязетдинов, 1889 года рождения, в 1930 году был обвинен в кулачестве, в 1996 году реабилитирован. Сегодня в селе Калмия проживает его дочь - 94-летняя Хатима Муллахметовна Мавлеева.

- Когда нас раскулачили, мне было 7-8 лет, - рассказывает она. - У нас отобрали всё, вплоть до тряпья, которое мы пытались оставить хотя бы для того, чтобы было, что постелить. Все наши вещи вынесли на улицу и распродали односельчанам. В доме разместили канцелярию. Нашу семью, а она была большая, переселили в баню. Хорошо, что хоть позволили жить там, ведь многие семьи просто выставили на улицу. Они вынуждены были побираться. Мы милостыню не просили, не попрошайничали.

В Книге памяти РТ о Муллахмете Гилязетдинове размещена информация: 1889 года рождения, 11.10.1937 - арестован, приговорен тройкой при НКВД РТ ТАССР, 11.11.1937 - расстрелян, похоронен в Мензелинске. Хатима Муллахметовна вспоминает это время:

- Папа работал в Курье на заготовках. Это от нашей деревни примерно в 12 километрах. Я носила ему еду. Уже приблизившись, я заметила, что навстречу выбежала тетя, работавшая вместе с папой. «Твоего отца забрали!» - крикнула она.

Муллахмета Гилязетдинова забрали по доносу односельчанина. Пятеро детей остались без отца. Жена Муллахмета собрала узелок с едой, оставила на попечение старших детей своего недавно родившегося ребенка и направилась в Мензелинскую тюрьму. Но поиски мужа оказались безрезультатными. К тому же, пока ее не было дома, заболел и умер младший ребенок. Гилязетдиновы стали жить ожиданиями хоть какой-либо весточки. Когда кто-либо говорил, что видел Муллахмета или кого-то, похожего на него, в сердце вновь поселялась надежда - значит, жив, быть может, и вернется. Хатима подросла, она была очень красивой девушкой, от женихов отбоя не было. Но выбрала самого лучшего. Заки Мавлеев работал учителем. Очень старательным и трудолюбивым человеком был Заки. Создав семью, построили дом, жизнь стала потихоньку налаживаться. Хатима апа старалась помогать матери. Хатима апа и Заки абый жили в любви и уважении, прислушиваясь к мнению друг друга. Вырастили трех детей, все они выбрали профессию учителя. Их старшая дочь Роза, восхищаясь теплыми отношениями, сложившимися между ее родителями, говорит: «Я жила с мужем, а моя мама за мужем». В 80-е годы, когда начали открыто говорить о репрессиях, именно Заки Мавлеев начал обращаться во все инстанции, писать письма, желая выяснить судьбу Муллахмета Гилязетдинова. И только тогда стало известно, что Муллахмет Гилязетдинов был расстрелян в 1937 году и посмертно реабилитирован. Жена Муллахмета, в свое время напрасно прождавшая его у ворот Мензелинской тюрьмы, так и не успела узнать о том, что муж был невинно осужден. К тому времени ее самой уже не было в живых.

Во время беседы Хатима апа обмолвилась: «Наверное, вы меня обманете, ничего обо мне не напишете». Как выяснилось позже, основанием для такого недоверия послужило то, что к Хатиме апа уже несколько раз приезжали из отделов района, расспрашивали, фотографировали. Вероятно, что информацию о ней и ее отце размещали в Интернете, а Хатима апа, привыкшая читать газеты, не обнаружив там статей о себе, решила, что ее просто обманывали. С заверениями о том, что не обманем, обязательно опубликуем материал, мы попрощались.