Светлый путь
  • Рус Тат
  • Желаем быть всегда в творческом поиске

    В редакции завтра радостное и светлое событие - у нашей коллеги, члена Союза журналистов Татарстана, поэтессы Разины Масгутовны Насыбуллиной день рождения - замечательный юбилей. Мы от всей души поздравляем ее с прекрасным праздником. Свой трудовой путь в газете "Якты юл" ("Светлый путь") она начала корректором, работала переводчицей, заведующей отделом сельского...

    В редакции завтра радостное и светлое событие - у нашей коллеги, члена Союза журналистов Татарстана, поэтессы Разины Масгутовны Насыбуллиной день рождения - замечательный юбилей. Мы от всей души поздравляем ее с прекрасным праздником. Свой трудовой путь в газете "Якты юл" ("Светлый путь") она начала корректором, работала переводчицей, заведующей отделом сельского хозяйства, заместителем редактора.

    Газета "Якты юл" начала выходить в нашем районе 37 лет назад и была единственным изданием на татарском языке. Редакция с первых дней сплотила вокруг себя писателей, влюбленную в творчество молодежь, единомышленников, раскрыла немало талантов, дала им крылья для дальнейшего творческого полета и созидания, стала для них духовной опорой, площадкой признания их таланта, вдохновила их на достижение новых вершин.

    Именно в эти годы оттачивалось, совершенствовалось перо Разины Масгутовны. Стихи она писала со школьных лет, но в журналистику, поэзию пришла кружными путями. Сначала окончила университет, обзавелась семьей, воспитывала появившихся один за другим троих детей. Дочери окончили школу с золотой медалью, поступили в высшие учебные заведения. И вот только после этого наша Разина засучив рукава, с вдохновением принялась за творчество.

    В газете начали публиковаться ее острые, злободневные статьи о проблемах сельского хозяйства и полные лиризма, любви к родному краю, к людям стихотворения, рассказы, меткие и тонкоподхваченные, жиэненные юморески, очерки, фельетоны. Газета для Разины Масгутовны стала настоящей творческой площадкой, а мы, ее коллеги, первыми читателями, ценителями ее таланта.

    Шли годы, стихи Разины Насыбуллиной нашли своих истинных поклонников, композиторы начали писать на ее тексты песни. И большинство из них превратились в хиты в исполнении популярных певцов.

    Разина Масгутовна родилась в деревне Тойгузино, прильнувшей к Игэтским горам, возле полноводной, быстротечной красавицы реки Ик, в деревне, окруженной со всех сторон ягодными лугами, сосновым бором, орешниками, пасеками. Окончила Кузкеевскую среднюю школу. Одним словом, ее корни из земли. Поэтому уйдя от нас в телерадиокомпанию "Чаллы-ТВ", Разина Масгутовна через несколько лет опять вернулась в районную газету, которой посвятила 20 лет жизни. И вновь с таким же творческим рвением принялась за дело. В 2005 году увидел свет первый сборник стихов, рассказов Разины Насыбуллиной "Запах полыни". Сегодня наша Разина готовит к изданию и второй собрник. Плодотворный и многолетний труд, творчество Разины ханум высоко оценены республикой - ей присвоено почетное звание "Заслуженный работник культуры Татарстана".

    Мы, коллеги Разины Масгутовны, сердечно поздравляем ее с юбилеем, желаем ей крепкого здоровья, благополучия в семье, творческих успехов, везения во всем, уважения и любви домочадцев, огромного человеческого счастья. Оставайся всегда примером настойчивости в делах, принципиальности, обаятельной оптимисткой. Пусть исполнятся все твои творческие задумки.

    "Якты юл" ("Светлый путь").

    Тоскую, как же тоскую по тебе, родная сторона...

    Разина Насыбуллина

    Тоскую, о, как я тоскую по тебе, родная сторона. Всей душой тоскую по оставшейся под водой и, почти позабытой всеми моей несравненно-прекрасной деревне, некогда ласково называемой Чебенле-Тойгузино. Тоскую по изумительным берегам реки Ик, по стройным прибрежным ивушкам, да по кудрявым березам и заросшим камышами голубым озерам, да по усыпанным ягодами раздольным лугам!..

    Сколько бы отдала за то, чтобы прильнуть губами к серебристым струйкам родников, да пройтись по горе Игэт к заветному орешнику, а оттуда - и к изумрудно-зеленеющему вдали сосновому бору!.. Но на сердце - безмерная печаль, отчаянье, обида и безысходность... Да, человеку просто необходимо иметь свою малую родину - ту самую сторонку, где ты родился и вырос, чтобы можно было в трудные минуты жизни прийти туда, преклонить колени, упасть ниц и со слезами на глазах, обнять родную землю. Но вот уже нет, теперь нет у меня и моих земляков-чебенлинцев такой заветной сторонки, такой родной земли... Около двадцати лет тому назад нас, чебенлинцев, по злой воле чьего-то кабинетного росчерка пера, вынудили переселиться в чужие края, бросив отчие дома и дедовские погосты. И мы уезжали, обливаясь горькими слезами, с пронзительной болью в сердцах и с безмерной ношей неизбывной тоски на душе. Особенно тяжело эти, полные трагизма, минуты прощания с родиной переживали, конечно же, деревенские старики. Они, подобно безутешным детям, ложились на землю и плакали навзрыд. "Мы отсюда никуда не уйдем, мы здесь родились и здесь же умрем. Оставьте нас в родной деревне, ради Аллаха!" -умоляли они своих близких и родных. О, Боже, как только смогли мы вынести эти муки, пережить это горе?!

    Безмерно тоскую я по отчему дому! Впрочем, лишь в последний миг прощания с могилой незабвенной бабушки, я вдруг окончательно осознала, что ухожу отсюда навсегда и уже более никогда не смогу увидеть этот чудесный уголок родной и любимой с детства природы. Я в последний раз обняла бабушкину оградку и, причитая, застонала: "Прости меня, моя милая, за то, что уезжаю, бросаю тебя одну, уезжаю насовсем..." И мне в последний раз что-то растерянно пролепетали грустные кладбищенские березки, беспокойно покачиваясь на ветру. По их белоснежным стволам скатились жемчужные капельки рос-слезинок. Так навеки и остались они в моей памяти: онемелыми и растерянно плачущими от горя...

    Да, тоскую, безысходно тоскую по тебе, моя милая родина! Никогда не высохнуть слезам печали на наших глазах, никогда не затихнуть неизбывной боли в наших сердцах. Да и как же может быть по-иному, если нет у нас теперь ни родной деревеньки, где можно было погостить, ни родной околицы, где можно было поплакаться, как в материнский подол… все поглотила беспощадная вода, вода забвенья. На дне икусственного моря остались наши счастливые дни, наша, замолчавшая навеки, деревня, наше родное Чебенле - Тойгузино. О, Боже, есть ли где-нибудь судьбы, трагичнее наших?! Когда дитя остается без родителей, то его называют сиротой, а как же называть нас, в одночасье оставшихся без матери-родины?! Мы ведь тоже сироты, и мы так же неприкаянны в своем неугасимом горе… По себе знаю: как они мучительны, те воспоминания о днях, что были прожиты в милой сердцу Чебенле - Тойгузино!...

    Сколько воды уже утекло, сколько лет минуло с той давней поры, но до сих пор перед моими глазами отчетливо стоят все деревенские дорожки, все переулочки, все дома и все мосточки… Вот по этому переулку мы летом спускались купаться, а зимой шли кататься с горки на лыжах и гонять шайбу на ледяном катке. Сразу же, как кончался переулок, слева начинался обрывистый берег, а справа - извилистая тропинка, ведущая прямо к мосткам у реки. Там было одно из самых красивейших мест на Ике: берег был покрыт желтым-прежелтым песочком, а вода была до того прозрачной, что были видны даже проплывающие у берега стайки мальков, ослепительно сверкающих своими чешуйками на солнце. Поэтому-то здесь целыми днями не было отбоя от деревенской детворы!.. Чуть правее от этого места стоял паромный причал, где целыми днями сновали машины, трактора, мотоциклы, телеги. Место там было очень глубокое, даже с водоворотами. Поэтому с одного берега на другой была протянута толстая проволока и по нему все летние дни напролет, со скрипом, двигался паром. А чуть левее от мостков имелось особенное, уединенное местечко под названием Красный Яр, где любили купаться деревенские девушки и женщины. Что касается купания, то я еще в детстве слышала такую присказку, что, мол, чебенлинских детей прямо из зыбок пускают в воду и поэтому они сразу же начинают плавать, как ни в чем не бывало. Может быть, это была шутка, но в ней была доля правды, так как, действительно, среди моих знакомых не было ни одного чебенлинца, не умеющего плавать.

    Нигде невозможно было найти такого райского уголка в жаркие летние, как наш деревенский пляж на берегу Ика. С раннего утра до поздней зорьки не смолкали здесь оживленные голоса детей и взрослых: одни просто купались, наслаждаясь прохладой, другие стирали, третьи чистили до блеска медные самовары. Иногда я даже удивляюсь тому, как мы тогда не простывали: купались-то ведь целый день, до посинения, до гусиной кожи. А как чудесны были вечерние купания! Никак не хотелось выходить из нежной купели согретой за день речной воды. Бывало, что уже сумерки покрыли и берег, и деревню, а мы все никак не могли насытиться этой водой, беспрерывно ныряя и плавая, да так звонко смеясь, что эхо дискантом возвращало наши голоса к реке. Вот, наконец, кто-нибудь из наших родителей или бабушек появлялся на берегу и мы начинали собираться. За мной обычно приходила бабушка.

    - Ах вы, чертенята эдакие! Прям водяные, сколько же можно купаться-то?.. - безобидно ворчала она, любуясь нами.

    Мы виновато выходим из воды и, взяв под мышки платья с завязанными кем-то узелками, бежим домой. Вот и наш дом. Открыв ногой ворота, сходу вешаю мокрый купальник на забор и, в два-три прыжка преодолев лестницу и крыльцо, оказываюсь в сенях, откуда дрожа от холода, вхожу в дом. Из комнаты, где мы с бабушкой спим, падает слабый свет зажженной лампы. На столе дожидаясь меня пыхтит большущий пузатый самовар. Подоспевшая за мной вслед бабушка, слегка журит: «Со своими купаниями до полночи и поесть толком забываешь!..» Но я знаю, что это она ворчит любя. Ароматный запах чая щекочет ноздри, разливается по комнате. Вприкуску с колотым сахаром пью этот прекрасный напиток… После сытного ужина и сладкого чая приятная лень овладевает всем телом, и я потихоньку засыпаю. Под теплым одеялом сухо и тепло…

    Когда вспоминаются эти счастливые минуты моего чебенлинского детства, невольно наворачиваются слезы на глаза и подкатывает ком сожаления к горлу. И только тогда, когда вдоволь наплачусь в уединенном уголке, душа немного успокаивается, тоска чуточку отпускает.

    О, мое чудесное детство, оставшееся где-то за белесыми туманами годов. В своих воспоминаниях я возвращаюсь к тебе и прохожу по заросшим ивняками грусти берегам моей юности, берегам реки Ик. Прохожу по заветным улицам моей незабвенной деревни Чебенле…

    Да, тоскую, о, как я тоскую по тебе, родная сторонка!

    Перевод Мансура Сафина.

    Следите за самым важным и интересным в Telegram-канале Татмедиа


    Нравится
    Поделиться:
    Реклама
    Комментарии (0)
    Осталось символов: